Этнография

Связь заповедника с башкирскими народными эпосами, некоторые экологические моменты в эпосах.

Полный текст эпоса "Урал батыр"

Полный текст эпоса "Акбузат"

Рассказывая о Шульган-Таше, нельзя не ска­зать о ее роли в духовной жизни современных народов Южного Урала. Значение пещеры Шуль­ган-Таш в рождении мифов, влияние на творче­ство и историю народов населяющих территорию Южного Урала огромно. Достаточно сказать, что в самом древнем эпосе башкирского народа "Урал батыр" – один из главных героев. В эпосе "Акбузат" – Шульган – царь подземного мира, и именно из его царства вышел на свет первый крылатый конь, потомки которого и поныне ве­рой и правдой служат людям. Можно сказать что культ пещеры во многом определяет мировоззре­ние древнейшего населения края.

События, происходящие в башкирских эпо­сах "Урал-батыр" и "Акбузат", происходят в рай­оне расположения заповедника "Шульган-Таш".

Сначала хотим коротко ознакомить с содер­жанием вышеназванных эпосов.

В стародавние времена на свете жили старик со старухой, были у них два сына: Урал и Шуль­ган. Оба росли сильными, выносливыми, но по характеру разными. Урал был честным и воспи­танным, Шульган – упрямым и завистливым. Когда они выросли, отец оседлал двух львов и отправил их по миру. Он просил сыновей найти живую воду, а Смерть – уничтожить.

Как-то два брата подошли к развилке дорог: в одной стороне царство Самрау, где всеобщий мир достаток и согласие, в другой царство Катила, где каждодневное горе и смерть. Уралу по жребию выпал первый путь, но, из-за упрямства старшего брата, он вынужден идти по второму пути. В пути Урал освобождает народ от жестокого и крово­жадного царя Катила. Потом он побеждает цар­ство змей и их царя Кахкаху, освобождая при этом от змеиного плена дочерей царя птиц Сам­рау. Потом он сражается с дивами и их предводи­телем Азракой. Ему так же приходится бороться со своим старшим братом, который перешел на сторону дивов. Шульган правдами-неправдами выпрашивает у Урала волшебный жезл и, желая стать властелином мира, устраивает всемирный потоп. Царь птиц Самрау дарит Уралу крылатого коня – Акбузата и алмазный меч, с помощью ко­торых Урал сражается против дивов. Из тел не­чисти на бескрайнем море возникают горы.

Шульган был вынужден жить на дне глубо­кого озера, откуда он нападает на людей. Урал решил выпить все озеро вместе с нечистью. Дивы, проглоченные Уралом, разъедают его сердце. Ему приносят живую воду, чтобы он выпил и выздо­ровел, а потом жил вечно. Но Урал разливает воду вокруг и оживляет природу, а сам погибает.

В эпосе "Акбузат" главный герой Хаубан – правнук Урала. За подводной красавицей спуска­ется в подземный мир озера, где когда-то жил Шульган. После многих приключений он добы­вает Крылатого коня прадеда, который был укра­ден Шульганом. Вместе с конем он возвращается на землю и освобождает свой народ от рабства хана Масима.

После возвращается к озеру и разрубает его на мелкие кусочки, а обитателей превращает в змей, жаб и летучих мышей.

В первую очередь связь заповедника и приле­гающих территорий и эпоса "Акбузат" наблюда­ется в топонимике. В эпосе есть стоки "однажды Хаубан вышел на берег реки Агидель (Белая) и повстречал старика Таравала который пас стада Иргиз-бея". В Бурзянском районе, примерно в 30 км от пещеры Шульган-Таш раньше была деревня Старый Таравал, который, по преданиям был ос­нован стариком Таравалом. Здесь же протекает река Иргизла, на берегах которой расположена деревня Иргизла, где находятся научный и эколо­гические отделы заповедника "Шульган-Таш". По преданиям здесь в древности находились кочевья Иргиз-бия подчиненного Масим-хану. Высшая точка Бурзянского района (1040 м над уровнем моря) это гора Масим находится в 20 км от терри­тории заповедника. Так же в 5 км от пещеры Шульган-Таш есть хутор Старый Акбулат, а Ак­булат был другом Масим-хана и одним из убийц Сура-батыра, отца Хаубана.

В эпосе очень интересно описывается образо­вание пещеры Шульган-Таш и озер расположен­ных недалеко от пещеры, которые хочу переска­зать словами из эпоса

Хаубан дождался, когда народ разойдется, пошел на край майдана и, подпалив там волос, призвал к себе Акбузата. Прискакал верный конь, и велел ему Хаубан привести старуху со дна озера. Акбузат сказал:

- Без боя у Шульгена ничего не возь­мешь. Тогда батыр сел на Акбузата и отпра­вился к озеру Шульгена-падишаха. Услышав стук конских копыт, ди­вы в озере подняли шум и гам. Сказал Акбузат:

— Это дочь падишаха хотела вместе со своей охра­ной выйти из озера, но, почуяв нас, ушла об­ратно вниз. Я переплыву озеро от берега до бе­рега, а ты рассекай мечом воду. Там, где мы про­скачем, образуется суша, которая перекроет озеро; разделится оно на мелкие части, после чего, не выдержав, появится дочь падиша­ха. Она отдаст тебе все, что ты потребуешь. Только смотри, сиди в седле крепко да сильнее руби ме­чом!

Хаубан сделал так, как сказал Акбузат. Когда озе­ро было разделено па мелкие части, вы­нырнула, не выдержав, из озера Нэркэс с моль­бой обратилась к Хаубану:

— Ай, егет мой, с целью какой

Ты явился сюда войной?

Щедрою я к тебе была,

Акбузата тебе дала,

Ты ж мое озеро рассек на куски,

На ничтожные островки,

Как лапшу, его разрубил,

Мне дорогу преградил.

Разлучив отца с Кахкахой,

Наедине его оставил с собой.

Коль обмелеет подводный мой дом,

Что я стану делать тогда?

Песком покроется наше дно,

Илом затянется оно,

Нечисть разведется кругом:

И мы, как лягушки, тут заживем!

Ракушки раздолье себе найдут.

Требуй, что хочешь! Только меня

Не губи, молю я тебя!

И Хаубан так ответил ей, говорят:

— Слезами озеро ваше полно,

Не уйду, пока не заглохнет оно.

Прегражу я путь родникам,

Выбивающимся из-под земли;

Не позволю, чтобы они

К вам безнаказанно текли.

Всех чудовищ страшней твой отец,

Но ждет его бесславный конец.

Кахкаха ж — это сын земной,

Потом он уйдет со мной.

Ты ж, красавица, — дочь воды,

В водных глубинах родилась —

Не причиню я тебе беды.

Воротившись, скажи отцу:

Пусть на себя корону взвалив,

С нее драгоценностей не обронив,

Ею спину укроет свою,

Черепахой погрузится в грязь,

Панцирем узорным гордясь.

Также Кахкахе передай:

Хватит ему на дне лежать,

С суши жертвы себе поджидать,

Пусть не предается, жирея, сну,

Пусть девушек не держит в плену,

Пусть уродливой славой своей

Не пугает отныне людей!

Пусть дивов выводит, что погрязли во зле,

Дивов, что в воду сбежали с земли.

Пусть продолбит пещеру в скале,

Куда б даже змеи вползти не могли.

Пусть живет там мой конь Акбузат;

Под озером топким своим Кахкаха

Пусть шныряет подобно кротам слепым.

Пусть нору проложит под землей;

Когда Кахкаха завершит все дела,

Пусть тварью станет Кахкаха —

Мышью летучей с дряблою кожей,

С тонкими и слабыми лапками;

Пусть будет бояться Солнца —

всегда от него скрываться.

Дивы — от века враги людей —

Лишатся пусть рук и ног навсегда;

Жильем пусть им станет камыш и вода,

С палец пусть ростом станут они,

Пиявками черными пусть станут они.

Спокойным озеро станет твое,

Жильем для многих станет оно;

Живущие тут — счастливыми 'парами

Будут привольную жизнь вести.

 

В конце эпоса подводная красавица соглаша­ется стать женой Хаубана. Она повелела всем стадам своего отца выйти из озера. И тогда из озера вышли табуны саврасых лошадей, заполняя собой окрестные земли. Теперь это озеро называ­ется Йылкысыккан т.е. озеро откуда вышли ло­шади.

В этих эпосах так же отражается отношение башкирского народа к природе.

Приведу отрывки из эпосов

Услышав такие слова, старик Янбирде пере­стал бить Шульгена. «Смерть может явиться и невидимкой; наверное, это она и пришла, вот меня и искушает. Не может быть, чтобы никто не видел своими глазами Смерть. Надо расспросить зверей и птиц», — подумал он и созвал лесное население.

Обращаясь к собравшимся зверям и птицам, Урал сказал так:

«Злодейку, по прозванию Смерть,

Мы всегда узнавать должны.

Обычай сильных слабого есть —

Мы отвергнуть навек должны.

Если друг друга переберем,

По имени каждого назовем,

То каждый укажет на тех, кто здесь

Кровь не пьет и мясо не ест,

Кто слез не проливает ничьих,

Одни из них кормят себя корнями,

Другие — листьями и стеблями.

Так и живут, никому не вредят,

Только детишек своих плодят,

А те попадают в хищную пасть —

Знает об этом каждый из нас.

Смерть совсем не чужда таким:

Пьющие кровь, рвущие мясо —

Врагами навек останутся им.

Обычаи хищные прекратим:

Тогда одинокой останется Смерть —

Вместе смерти ее .предадим!

Но словам воспротивились тем

Хищники, и с ними Шульген,

Начался между ними спор,

Неразбериха, шум и раздор.

 

 

Ворон:

«Я нисколечко не боюсь

Встретить Смерть — от нее не таюсь.

Только с тем, чтобы Смерть убить,

Никогда я не соглашусь.

Хоть я стар, но от этого дела —

Пусть наперекор всем, но уклонюсь.

И потому говорю вам смело:

Если сильные на слабых

Вдруг охотиться перестанут,

Иль всякого, кто рожден на свет,

Отныне обходить будет Смерть;

Если осенью в строгие сроки

Не выпадут заморозки, а деревья,

Изменив законам природы,

Не сбросят листву на зимнее время, —

Есть ли прок в том живым на земле?

Коль зайцу подобно каждый зверек

В год дважды иль трижды станет пло­диться,

И, объедая все по ночам,

Зелени после себя не оставит,

Что останется прочим зверям —

В поисках пищи бродить по полям?

Если целые стаи пернатых —

Уток, гусей и журавлей —

Водную гладь собою покроют,

Будут в светлой воде плескаться;

Если, решив, что текут впустую,

Реки вдруг течь перестанут:

Мол, зачем размывать берега?

Если, сочтя, что порядок такой

Есть незыблемый мира обычай,

Птицы не будут давать нам покой;

Если, примеру следуя птичьему,

Бить родники перестанут свободно,

Если протухнут земные воды,

Что мы станем делать тогда?

Откуда пища живым и вода?

Бывало, рискуя головой,

Понапрасну вступал я в бой;

Хоть голод и нужду испытал,

Терпел лишения и страдал,

Все же, если в три дня хоть раз

Не поклюю у падали глаз,

Если чью-то кровь не попью,

Мяса кусочек хотя б не вкушу,

Жизнь не жизнь мне на этом свете,

Уволить меня потому прошу

От поисков и наказания Смерти».

Сорока:

«Тварь, которая Смерти боится,

Будет встречи с ней избегать.

Если надобно ей плодиться,

Станет укромное место искать».

И с сорочьими теми словами

Все — и тигр, и леопард,

Лев могучий, волк и барсук,

И зубастая, жадная щука —

Согласились, говорят.

Ведь птицы, что сюда по весне летят,—

Гуси, утки, журавли,

Дрофы, рябчики, тетерева —

Только и мечтают о том,

Чтобы птенцов выводить, и потом

Научить их вольно летать.

Но пред этим надо искать

Гнезда по чащобам лесным,

Жира набираться самим.

Лишь косули и с ними олени,

Да еще бурощекий заяц,

На длинные ноги свои уповая,

Безответными оставались.

Еще воробей, дрозд и скворец,

Трясогузка, ворона и галка,

Поживившиеся червячками,

Словно подавившись словами,

В стороне ото всех отмолчались.

 

Сказала кукушка: «Я гнезд не имею,

Я детишек своих не лелею.

Пусть тот, кто в детях души не чает,

Кто их холит и величает,

Как захочет, так и живет,

Норы роет и гнезда вьет».

Каждый по-своему рассуждал,

По-своему думал-гадал,

Так, к единству и не придя,

Немного времени погодя,

Разошлись они, говорят.

 

Очень интересное отношение Хаубана из эпоса "Акбузат" к хищникам:

 

И закон у меня такой:

На медведя, что улья ворошит,

Задирает живьем коров,

На волка, что пожирает овес,

На лису, что хвост распустив,

Птиц домашних потрошит, -

На тех, чей разбой безобиден и прост,

Кто лищь для прокорма лишь чинит зло, -

Никогда на этих зверей

Не поднимал свое ружье.

 

Вся жизнь современного человека, несмотря на "цивилизованную" оболочку пронизана мифо­логией. Порой мы не осознаем этого огромного влияния, лежащего в нашем подсознании. По­этому иногда просто необходимо столкнуться с живим источником мифологии, воплощенном в Шульган-Таше, чтобы осознать себя как часть огромного мира, ощутить его нескончаемый по­ток из прошлого в будущее и ощутить себя свя­зующим звеном времени.