Пчеловоды  все больше убеждаются: медоносная пчела за 9000 лет работы с ней человека признаков домашнего животного не приобрела. Рои, улетая с пасек на расстояние до 50 км, прекрасно уживаются в дуплах без нашей помощи. Успехи селекционеров в пчеловодстве скромные. Такая “консервативность” обусловлена сложной биологией размножения этого общественного перепончатокрылого. Родоначальница семьи – матка спаривается раз в жизни с 10-15 самцами-трутнями только в воздухе на удалении до 17 км от гнезда, этот процесс подконтролен лишь на изолированных территориях:  либо диаметром более 70 км, либо на морских островах или в горных ущельях за непреодолимыми хребтами.  Матки и рабочие пчелы (недоразвитые самки, которых в семье десятки тысяч)  появляются из оплодотворенных яиц, а трутни (их несколько сотен и только в период размножения) – из неоплодотворенных.  Дорогостоящие  многолетние работы  по межпородному скрещиванию или созданию чистых линий, пород и породных типов  становятся бесполезными уже вскоре после их прекращения, что по объективным причинам  обязательно происходит.

Поэтому  в мире растет интерес к чудом сохранившимся аборигенным популяциям пчел – при меньших усилиях по сохранению они на местных медоносах дают лучший народохозяйственный эффект, поскольку за тысячелетия отселектированы естественным отбором для конкретных природных условий. Улучшение транспортной доступности, специализация южных хозяйств на получение ранних и недорогих пчелиных пакетов и маток повсеместно приводят в стихийной гибридизации (метизации) северных пчел и утрате их ценных качеств. Особенно актуально это для России в связи с ее природно-климатическим разнообразием.

В Башкирии сосредоточена треть мировых и половина российских запасов липы – мощнейшего медоноса, дающего один из наиболее дорогостоящих медов. Южные пчелы на липе работают хуже, но эффективнее на разнотравье и быстро меняющемся взятке, зимуют плохо, миролюбивы и поэтому более удобны в промышленном пчеловодстве. Местные  пчелы намного лучше зимуют, значительно продуктивнее на мощном взятке с липы, но дольше перестраиваются на новый медонос, более агрессивны, при этом плохо охраняют гнезда и легко разворовываются южанками.

Разобраться в породной принадлежности пчел не просто. Поскольку эти по сути дикие животные всегда проходили по сельскохозяйственному ведомству, их естественно сформировавшиеся подвиды в России традиционно именуют породами. Визуально идентифицировать породы, а правильнее подвиды и популяции, медоносной пчелы по комплексу морфологических, поведенческих и хозяйственно-полезных признаков сложно. Для характеристики  генетического разнообразия пчел и степени их метизации в последние десятилетия применяются новые методы, их в России раньше других освоили уфимские ученые. Приведу данные по встречаемости генов темной лесной (среднерусской) пчелы, полученные сотрудником Института биохимии и генетики УНЦ РАН Р.А.Ильясовым методом ДНК-анализа  2199 проб. В 2016 году доля генов темных лесных пчел (т.е. местных – аборигенных) в популяциях Республики Башкортостан по 24 муниципальным районам в порядке убывания была следующей:

– Балтачевский, Янаульский, Татышлинский, Бурзянский, Мишкинский – 98 -93 %;

– Кушнаренковский, Караидельский, Бирский – 86 – 75 %;

– Белорецкий, Иглинский, Чекмагушевский – 62 -61 %;

– Белебеевский, Уфимский, Гафурийский, Ишимбайский, Баймакский, Зилаирский – 36 – 30 %;

– Абзелиловский, Альшеевский, Учалинский, Чишминский – 23 -17 %;

– Мелеузовский, Куюргазинский, Хайбуллинский – 12 – 6 %.

Уфимские ученые выделили в регионе две сохранившиеся популяции темных лесных  пчел. Одна из них, условно называемая татышлинской, обитает на севере Башкирии и в соседних областях, южных пчел в силу природных условий туда завозится пока немного, но и охрана местных никак не организована. Вторая – популяция бурзянских бортевых  пчел Бурзянского района и сопредельных территорий, прежде всего –  национального парка “Башкирия” и регионального заказника ” Алтын Солок”, представляющая  собой генетический остров с центром в государственном природном биосферном заповеднике “Шульган-Таш”. Заповедник создан 60 лет назад именно для сохранения генофонда бурзянской пчелы, но его территориальные параметры явно недостаточны для обеспечения генетической изоляции. Отрадно, что к выполнению этой задачи подключаются заказник и национальный парк, но пока у всех трех особо охраняемых природных территорий недостаточно ресурсов и опыта, хотя координация действий улучшилась с созданием комплексного биосферного резервата “Башкирский Урал”. Минприроды России и Минэкологии РБ стали проявлять интерес к этой проблеме. Необходим второй генетический резерват на севере Башкортостана.

Началась подготовка к 47 Международному конгрессу пчеловодческих ассоциаций (“Апимондии”), который пройдет в республике в 2021 году. Появилась возможность привлечь внимание к этим полузабытым государством разновидности животноводства и природоохранной проблеме. Уже понятно, что без  организации массовой репродукции  лучшего   местного материала с учетом роста транспортной доступности и ввоза пчел южного происхождения в ближайшие десятилетия последние аборигенные пчелы в Башкирии окончательно поглотятся метизацией. Нам представляются обреченными на неэффективную трату средств  уже заявленные мероприятия по организации племенных пасек по разведению «районированной башкирской породы»  в Зианчуринском, Зилаирском, Учалинском и Хайбуллинском районах. Племенные  пасеки  по разведению  местных пчел  перспективны только в районах с их подавляющим преобладанием и благоприятным трутневым фоном: Бурзянском, Балтачевском, Янаульском, Татышлинском, Мишкинском, Кушнаренковском, Караидельском – в эти районы необходимо  выделять субсидии семейным пчелофермам, готовым реально заниматься производством плодных пчелиных маток и пакетов. Небольшие частные предприятия  работают эффективнее громоздких государственных структур.

Расширение государственного природного биосферного заповедника «Шульган-Таш» – одно из необходимых, но не достаточных  условий сохранения бурзянской бортевой пчелы – у нас есть опыт сохранения генофонда в условиях дикого обитания, бортевого пчеловодства и рамочных пасек,  но с задачей обеспечения потребности республики в плодных матках и пчелиных пакетах, как заявляют некоторые горячие головы, мы, конечно, не справимся. Не хватит ресурсов наших скромных пасек. А вот работу по исправлению пчел Бурзянского района и северо-восточной части биосферного резервата по  расширяющемуся радиусу мы развиваем и, надеюсь, осилим.

В рамках подготовки к «Апимондии» задумано создать несколько крупных промышленных показательных пчелохозяйств до 10 тыс. пчелиных семей, подбираются предприниматели с опытом. Они будут вынуждены применять привозные пчелиные пакеты – их пока больше негде взять. Зимовать пчел, постепенно перекочевывая, увозят на юг или просто разгоняют семьи осенью, что порой выгоднее. Такие пасеки, конечно, будут  отрицательно влиять на местных пчел. Сейчас промышленники добиваются легализации массового ввоза в республику пчелиных маток и пакетов южного происхождения. При подобном развитии событий деградация темных лесных пчел ускорится. Поэтому надо делать выбор или хотя бы реально ограничивать зону разведения привозных пчел некоторыми районами Предуралья и Зауралья. Уже третий год буксует принятие давно назревших поправок в региональный закон о пчеловодстве.

Местные пчелы больше подходят для  стационарных пасек, а такие и в обозримом будущем у нас будут преобладать, особенно в горно-лесной зоне. Они поставляют самый лучший по качеству мед, которым всегда славилась Башкирия. Если это природное достояние окончательно утратится, пчелы в регионе, конечно, не переведутся. Но это будут постоянно усложняющиеся, низкопродуктивные и плохо зимующие помеси или дорогие чистые линии с юга России или из-за рубежа, от которых через пятилетие остаются только воспоминания. У нас еще есть возможность этого не допустить.