Александр Владимирович Рюмин. Дело жизни

 

Если я гореть не буду,
Если ты гореть не будешь,
Если мы гореть не будем,
Кто тогда рассеет мрак?

(Назым Хикмет)

 

25 сентября 2014 года исполнилось 100 лет со дня рождения Александра Владимировича Рюмина (1914-2006), первооткрывателя палеолитической живописи пещеры Шульган-Таш (Каповой).

Александр Рюмин (второй справа) со свердловскими туристами после спуска к Подземному Шульгану

Александр Рюмин (второй справа) со свердловскими туристами после спуска к Подземному Шульгану

Александр Рюмин родился 25 сентября 1914 года в городе Омске. Вскоре после его рождения отец – Владимир Рюмин (инженер-строитель железных дорог) – получил назначение на работу в Бишкек. Раннее детство Саши прошло в Киргизии. Необыкновенный интерес к живой природе родители отметили у него уже с первых лет жизни и решили поддержать. Когда семья переехала в Москву, 10-летнего Сашу привели в КЮБЗ – Клуб юных биологов Московского зоопарка, где учителем мальчика стал талантливый педагог Петр Александрович Мантейфель.  После “семилетки” и химического техникума Рюмин окончил биофак МГУ по специальности “зоолог-охотовед” и поступил в аспирантуру. Кандидатскую диссертацию по биотехнологии Рюмин написал под руководством академика Михаила Александровича Мензбира. Защита состоялась еще в довоенные годы, но ученую степень присвоили только в 1948 году.

На войне с фашистской Германией офицер Рюмин, представлявшийся за Днепровскую операцию к званию Героя Советского Союза, получил тяжелое ранение и контузию. Но, вопреки прогнозам врачей, ему удалось полностью восстановить свое здоровье. В послевоенные годы Рюмин работал в медицинских и сельскохозяйственных НИИ, преподавал в Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы, добывал змей в среднеазиатских степях.

Интерес к Южному Уралу и конкретно к Бурзянскому району Башкирии исследователь испытывал еще с юношества, студентом он побывал в этих краях с экспедицией С.А. Северцева. Уже тогда было известно, что ледник до этих мест не доходил, хребты надежно защищали местность от холодных ветров. Ученый сделал предположение о возможности существования здесь древней культуры. Когда в 1958 году был образован Прибельский филиал Башкирского заповедника (с 1986 года – самостоятельный заповедник “Шульган-Таш”), он с радостью принял предложение работать в нем старшим научным сотрудником.

Профиль пещеры Шульган-Таш по зарисовкам Александра Рюмина

Профиль пещеры Шульган-Таш по зарисовкам Александра Рюмина

 

Капова уже в то время относилась к наиболее изученным уральским пещерам. Впервые ее описали еще в конце 18-го века русские географы Пётр Рычков и Иван Лепёхин. В начале прошлого столетия пещеру изучал крупный уральский геолог, профессор Г.В. Вахрушев. Но в археологическом отношении о пещере ничего не знали, за исключением случаев нахождения “сухих человеческих голов” – сначала Лепехиным, а затем, в 1896 году, лесоводами Ф. Симоном и И. Заневским.

Экспедиция секции краеведов-спелеологов Московского дома туристов. Фото И.Ю. Прокофьева

Экспедиция секции краеведов-спелеологов Московского дома туристов. Фото И.Ю. Прокофьева

Рюмин впервые посетил пещеру в январе 1959 года. Ему помогали первый руководитель Прибельского филиала Башкирского заповедника Желудков Николай Алексеевич, его брат, учитель Михаил Алексеевич, работники заповедника Александр Евграфов и Владимир Горшенин. Чтобы осмотреть пещеру в ярком свете, они затащили в нее аккумулятор от колхозного комбайна. Удача улыбнулась в одном из залов первого этажа – под слоем глины и автографов Рюмин увидел красный силуэт лошади, нарисованной охрой.

О своих находках исследователь сообщил в Главное управление по делам охоты и заповедников РСФСР, а так же в Институт археологии АН СССР. Первая публикация об открытии была напечатана в газете “Магнитогорский металл” (номер от 12 августа 1959 года). Собранные материалы показаны на научных сессиях в Институте археологии АН СССР и в Государственном историческом музее, в присутствии археологов О.Н. Бадера, В.Н. Чернецова, В.Я. Брюсова. Археологи сначала не поверили Рюмину, так как в то время считалось, что пещерная живопись – это локальный культурный феномен севера Франции и юга Испании. Научная статья об открытии, представленная Рюминым в журнал “Советская археология”, была отклонена из-за отрицательного отзыва рецензентов (но потом опубликована в чехословацком журнале “Archeologicke rozhledy” без изменений).

Николай Алексеевич Желудков – первый руководитель Прибельского филиала Башкирского заповедника

Николай Алексеевич Желудков – первый руководитель Прибельского филиала Башкирского заповедника

Не дожидаясь указаний сверху, Н.А. Желудков организовал охрану пещеры. Но в августе 1959 г. специально созданная комиссия Главохоты в лице Бузина и Шигина, “ознакомившись” с открытием, сообщила в Бурзянский PК КПСС, что оно – плод фантазий. 19 ноября 1959 года Рюмина уволили из заповедника с формулировкой “в связи с сокращением исполняемой им тематики”. Вскоре своих должностей лишились и его сторонники: заведующий Прибельским фи­лиалом Н.А. Желудков и секретарь партийной организации Башгосзаповедника В.Д. Гурьянов. Однако, в январе I960 г. на основе предложений А.В. Рюмина Совет Министров Башкирской АССР все же принял постановление об охране Шульган-Таша.

Вопреки своей обиде, Рюмин уже в частном порядке нашел в себе силы продолжить начатые исследования. В июле 1960 года, вместе с группой туристов из Свердловска, он обнаружил наскальную живопись на втором ярусе и описал в Каповой пещере “Новый район” до речки Подземный Шульган.

Проверить подлинность открытия было поручено ведущему научному сотруднику Института Археологии АН СССР, крупнейшему советскому специалисту по палеолиту – Отто Николаевичу Бадеру. Но посетил он пещеру только в сентябре 1960 года. Рюмин не был приглашен в эту поездку – рисунки вместо него показывал егерь заповедника. Бадер сразу же оценил подлинность большинства изображений. В печати появились интервью О.Н. Бадера об открытии мирового значения, научная статья в журнале “Советская археология”, позже – монография на русском и французском языках.

Дальнейшее противостояние между А.В. Рюминым и О.Н. Бадером – сложный эпизод этой истории, который не получается однозначно рассматривать в пользу какой-либо из сторон. Анализ архивных материалов показывает, что на раннем этапе исследования рисунков Бадер являлся союзником Рюмина. По результатам доклада А.В. Рюмина в Институте археологии он оказал ему идейную поддержку и даже направил письмо от Института в Управление заповедников с просьбой реабилитировать исследователя. Распространенное мнение о попытках Бадера украсть авторство на открытие также не подтверждается. Он честно указывал в статьях и отчетах, что древняя живопись открыта Рюминым. В сохранившемся у нас письме Института археологии в адрес руководства заповедника от 5 октября 1961 года сказано о “подтверждении правильности открытия тов. А.В. Рюмина”. Разногласия между исследователями возникли уже потом, на почве нескольких спорных объектов (“Пещерный медведь”, “Крупная кошка”), описанных Рюминым в качестве рисунков. За них он и был подвергнут критике в печати. Ради справедливости стоит отметить, что и Бадер совершал ошибки: к примеру, быка на восточной композиции зала Рисунков сначала принял за носорога – и в первом тираже монографии собственноручно вносил исправления. В идеале, объединение знаний биолога, трудолюбия и поискового таланта Александра Рюмина с эрудицией и полевым опытом археолога Отто Бадера принесло бы огромную пользу в изучении пещеры. Но, увы, этого не произошло. Исследователи оказались по разные стороны баррикад. Бадер от имени Института археологии разослал ряд писем в редакции газет и журналов с просьбой не публиковать материалы Рюмина.

Доктор исторических наук Отто Николаевич Бадер (1903-1979) – крупнейший советский специалист по палеолитуОткрытие Рюмина вдохновило члена Московского клуба туристов, профессионального журналиста Игоря Прокофьева создать секцию краеведов-спелеологов. Его идею поддержал Владимир Илюхин – авторитетный физик-кристаллограф, а в свободное время – исследователь подземного мира. Зимой 1961 года ими была организована комплексная экспедиция в Капову пещеру под руководством Рюмина. Результатами были детальное биоспелеологическое описание, обнаружение новых залов вверх по течению Подземного Шульгана, описание пещеры Кульюрт-Тамак (“Медвежьей”, по Рюмину). Принявший участие в экспедиции фотохудожник Вадим Гиппенрейтер сделал первые цветные фотографии Шульган-Таша. Игорь Прокофьев (иногда под псевдонимами) опубликовал ряд статей в прессе про работу в пещере (“Советская Башкирия”, “Наука и жизнь”, “Московский комсомолец” и др.), оказывал Рюмину всяческую поддержку и оставался его верным другом и единомышленником до конца жизни.

Приехав в следующий раз в пещеру осенью 1963 г., Рюмин с коллегами обнаружили ее в удручающем состоянии. Хоть пещера и была официально закрыта для посещений, разгул “диких” туристов не знал границ. Некоторые рисунки были испорчены автографами, большинство красивейших натеков “Нового района” (открытого три года назад) уничтожено, повсюду мусор и плесень. Часть древних артефактов, обнаруженных Рюминым в 1959 году (например, “подставка для рисования”) бесследно исчезла. Расстроенные увиденным, исследователи бросились писать письма в различные инстанции, создали при секции биологии Московского городского педагогического отделения общественную комиссию по проблемам пещеры. Их активность сильно задела функционеров. В 1964 году некто Е. Третьяков выступил в “Литературной газете” с оскорбительным фельетоном “Саблезубый тигр или домашняя кошка?”, где в ироничных тонах представил Рюмина как недалекого дилетанта и фантазера, позорящего науку. Фактически, первооткрыватель древней живописи был высмеян и отстранен от решения проблем, связанных с изучением и охраной памятника. И это принесло свои печальные плоды. Ведь Рюмин, имевший блестящую естественнонаучную подготовку, первый осознал опасность изменения микроклимата пещеры при массовых посещениях. Хотя то время чиновники, наоборот, настаивали на электрификации залов с древней живописью и открытии их для публики.

"Лошадь Рюмина" в зале Рисунков. Фото А.В. Рюмина.

“Лошадь Рюмина” в зале Рисунков. Фото А.В. Рюмина.

Длительное время от Рюмина не было никаких новостей. Но в 2000 году в заповедник пришло письмо на имя директора… 86-летний Александр Владимирович, инвалид 1-ой группы по зрению, жаждал вернуться в Шульган-Таш, чтобы продолжить начатые исследования. “Прошу рассмотреть возможность продолжения моей работы в вашем заповеднике путем зачисления меня в штаты по предполагаемой теме или восстановления на работе…” – писал Александр Владимирович.

Александр Рюмин ушел из жизни 7 апреля 2006 года, в возрасте 92 лет. Ушел, так и не завершив своих планов, но все же подарив миру уникальный древний памятник – объект многопрофильных научный исследований и яркий туристический символ Южного Урала, который сейчас номинируется в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Ушел, оставив в назидание потомкам эту красивую, но трагическую историю беззаветного служения делу своей жизни, невзирая на ложь, предательство и людскую черствость.

О.Я. Червяцова, инженер по спелеомониторингу

М.Н. Косарев, директор заповедника “Шульган-Таш”

При подготовке статьи использованы материалы Л. Перегуды, Р. Красновой, Ю. Ляхницкого, В. Котова, М. Сохина и др.

А.В. Рюмин в своей московской квартире, 2000 год. Фото М.Н. Косарева

А.В. Рюмин в своей московской квартире, 2000 год. Фото М.Н. Косарева